Briefeater

Существует такое понятие как «проектная песня». Ну вот, если помните, в фильме Wag the Dog Конрад Брин говорит примерно такое: «Война — это шоу, и поэтому нам непременно будет нужна песня». Абсолютно точно. Проектной песней, например, может быть (и является) гимн любой страны. Возможен случай, когда проектная песня замысливается как популярная — как например, песня «Блестящих» «Апельсиновый рай» для сока «Чемпион». Все советские песни периода Великой Отечественной Войны были и проектными и популярными. На них существовал совершенно четкий идеологический госзаказ.

Похоже, что такие времена снова наступили, когда песни появляются потому, что в них ощущается потребность. Например, новая песня, и что немаловажно, клип группы «Дискотека Авария» под названием «Зло». Не нужно сразу же плеваться, и говорить, что это попса. Попса, да. Но именно попса, из-за своей массовости, и является наилучшим инструментом для донесения этим самым массам какого-либо мессиджа. Поэтому разбирать песню мы будем исключительно с точки зрения функциональной нормы и с точки зрения стратегических коммуникаций.

Социальный заказ, по-моему, очевиден. Непонятно только, был ли он оплачен. Ну, то есть, либо какая-то, скажем так, политическая сила заказала подобную песню, либо настолько назрела необходимость в таких песнях у российского общества. И вот тут я совершенно потерялся, какой из двух вариантов более правильный. Поэтому давайте предполагать оба. Тем более, что песня настолько грамотно «сделана», что вызывает законное уважение. Какая, нафиг попса — тут явно наш брат поработал.
Прежде всего, это не гимн. Причем намеренно не гимн. Гимн — это нечто такое величественное, когда нужно просто вставать. Тут же — не просто вставать, а и бежать, и давать по голове этому самому абстрактному «злу». Понятно, да, что чем абстрактнее это «зло», тем шире возможности приложения «по голове». Итак, если бы это был гимн, то в нем не могло бы быть агрессии, столь необходимой в данном случае. А тут она еще и оправдана.

Второе. Очень, повторяю, очень грамотная спекуляция на всех исторических ценностях, видеоряд это подчеркивает дополнительно. При этом у нас ответы сразу на все вопросы: и кто виноват, и что делать, и самое главное, — как это делать. Виноват, не самое главное. Самое главное — это образы будущего, которые выведены очень четко: как в случае победы, так и в случае поражения. Вообще, запомните: образ будущего — это самое главное, что должен давать политик избирателю. Ну, как вариант — производитель потребителю. Что будет без нас и как будет с нами. Только формулировать нужно четче. И ребята молодцы, хорошая, очень хорошая копирайтерская (sic!) работа. Совершенно точное попадание в целевую аудиторию, попутно очень хорошие жесткие удары по конкурентам. Кстати, вот в чем беда почти всех политтехнолов, да и пиарщиков и рекламистов. Планируя кампанию, люди почему-то совершенно не учитывают, что на доске они не одни, и что конкуренты и враги существуют, и даже могут действовать. Так и гнут свою линию, сидя в капсуле, а потом удивляются, как же так, надо ж, избиратель ебанулся. Нетушки. Это не избиратель.

И еще одна совершенно простая, а потому гениальная находка. Про «оправдание покупки» помните? Так вот, если то же самое понятие применить уже в политическом горизонте, то получится нечто вроде «индульгенции». То есть, оправдания действий. А имею на руках индульгенцию, носители идеи и актив уже могут за эту идею умирать. В идеале, конечно, — убивать. Таким образом, мы получаем весьма боевую и эффективную идеологию.

Повторюсь, эта вещь очень действенна именно в российском сообществе. На Украине я пока не знаю, возможно ли вообще создать нечто подобное, не говоря уж — на украинском языке. Похожее пытался делать Вакарчук, но он изначально ориентировался на некоторое величие, свойственное гимнам. Кроме того, у него из-за жажды наживы частенько страдают и форма и содержание. Кстати, очень может быть, что мажорское происхождение Вакарчука и мешает ему быть «ближе к народу». «Авария»-то — простые пацаны из Подмосковья. Возможно, именно бесхитростность подачи, которая их отличает, и не позволяет заподозрить подвоха. А потому, дорогие мои детишечки, — будьте хитры настолько, чтоб никто не сомневался в вашей бесхитростности и наивности. А вы, мои любезные политические заказчики, знайте — пора заказывать песни!

Хотел я вам рассказать, дорогие мои, как мы с Джеймсом Дугласовичем Моррисоном въебывали на картошке, когда нам было по тринадцать. Но вы же все равно не поверите. Так шо говорить будем о другом.

Например, о пиаре. Опять же, повторюсь, не о «пиаре», как его понимает большинство людей — то есть, о банальном упоминании, о ссылке. Так думают только люди недалекие, скажем помягче, те, кто за гламуром дискурса не замечает. Поговорим о мифотворчестве. Иными словами, Джеймс Дугласович Моррисон будет въебывать на картошке ровно столько времени, сколько я буду в этом уверен. Но это, как говорится, только полбеды. Просто вне сознания, конечно, нет ничего. Однако помните, что вне сознания есть то, что может стать вашим сознанием.

Однажды, прилично набравшись, мы с приятелем, как водится, рассуждали, генерировали, то есть, «былое и думки». Говорили о совке. Точнее, о мелодике совка. Ну то есть, стоит нам услышать какую-нибудь инструментальную композицию какого-нибудь Андрея Петрова или там Рыбникова, и все, готово дело, белая горячка: глаза увлажняются, и мысль устремляется в те времена, где нам было так хорошо, и горн пионэрский в заднице играл зорьку. Но ведь нихуя же, ничего ж в совке хорошего не было, по гамбургскому-то счету. А вот поди ж ты.

Примерно то же самое происходит с жизнью и смертью. Беловежская пуща, являясь формальным концом империи, ее одром и могилой, просто изменила качественное состояние империи. В данном случае мы понимаем слово «империя» не только буквально, но и как способ управления не иерархиями, как в странах с демократической моделью, но гетерархиями. Так вот, СССР стал второй империей, которая существует не в пространстве, но во времени. Первой такой империей, как мы помним, является Израиль, который имеет очень мало общего со своими пространственными границами. Это, конечно, нужно объяснять, но так лень, потому просто поверьте и примите как данность. Поймете потом. Так вот, грубо говоря, СССР существует до тех пор, пока мы слышим музыку Рыбникова. Кроме нас, конечно, существуют еще носители, которые иннервируют существование империи опираясь не на Рыбникова, скажем, а на свой некий культурный код. Как ни странно, это и есть пиар. Парадокс в том, что такой результат хоть и достигается пиаром как инструментом, и стратегическими коммуникациями, если понимать ширее, но никак в том пиаре не нуждается.

Это я все к чему. Если ты все-таки настоящий, Петька, то смерть все-таки придет. И даже я ничего не смогу поделать. Единственное, что могу — пообещать, что мое сознание будет сохранять тебя, и тебя, и вас, и вас вот еще как можно дольше.